a64408b1

Биленкин Дмитрий Александрович - Прилежный Мальчик И Невидимка



Дмитрий Биленкин
Прилежный мальчик и невидимка
"Хочу отлично кончить школу, потом институт, затем делать открытия".
Не помню, в каком классе, в каком из сочинений на вечную тему "Кем я
хочу быть" Илюша Груздев написал это. Может быть, ему было тогда
четырнадцать лет, а возможно, и семнадцать. Ясно вижу другое: мальчика в
серой курточке с отложным воротничком и красным от старания затылком,
склоненного над аккуратной тетрадью, в которой он аккуратным почерком
пишет о своем желании делать открытия и аккуратно промокает последнее
слово.
Похвальбой здесь и не пахло. Груздев никогда не хвалился, никогда не
витал в облаках, - он точно и прилежно следовал выработанной им программе
жизни. Раз он написал "хочу отлично окончить...", он и окончил школу на
круглые пятерки.
В институте он был для нас живым укором. Кто-то убегал с лекций на
концерт - Илюша сидел от звонка до звонка, круглым и четким почерком
записывал лекцию слово в слово. Кто-то влюблялся, и наука переставала для
него существовать, - Груздев дотемна сидел в лаборатории, переливая
содержимое колб в пробирки и обратно. Кто-то хрипел в спорах о жизни,
искусстве - его же озарял зеленый свет лампы в читальне. Словно какой-то
уверенный и бесстрастный автопилот вел Илюшу сквозь все соблазны и помехи
от одного пункта его программы к другому. "Видите ли, - сказал он, когда
однажды мы его всерьез прижали, - игла только потому легко проходит сквозь
твердый материал, что она тонка..." Сказал он это твердо, убежденно и
тотчас склонился над книгой.
В сердцах, за глаза мы называли его именем того самого чеховского
ученого из рассказа "Скучная история", который прилежен, но пороха не
выдумает. Позднее я понял, что это не так. Груздев был героем иных
горизонтов. Хитрый Ньютон во время она пустил гулять по свету историйку,
что яблоки (то бишь открытия) висят невысоко и сами валятся на голову.
Конечно, Ньютон издевался. Яблоки (то есть открытия) висят так высоко, что
до них запросто не дотянешься. Кто-то гениальный умеет сбивать их ловко
заброшенным в поднебесье камнем эксперимента или теории. Для этого, кроме
гибкой руки, нужен, очевидно, необычный глазомер.
Но есть и другой путь. Старательно, изо дня в день, без взлетов, зато
упорно, громоздить камень за камнем пирамиду, чтобы затем встать на ее
вершину и сорвать редкостный плод. Чеховский герой умел воздвигать
пирамиду. Делал он это с прилежанием муравья, но и с сообразительностью
муравья. Пирамида громоздилась наобум, вершина ее была нацелена в "белый
свет, как в копеечку". Но даже если бы ее острие случайно и коснулось
плодоносящей ветви, чеховскому ученому и в голову бы не пришло протянуть
руку. Его могла бы привести в сознание только внушительная шишка, но в
отличие от яблок открытия сами на голову не валятся.
Груздев и рад был бы лихо сшибать в научных поднебесьях грозди
открытий, для того он и ограничивал себя, но чего-то ему не хватало. Лишь
через много лет я понял чего. Его рука двигалась лишь в одной плоскости и
своенравно отказывалась обрести гибкость руки гения. Да и глазомер
подвирал: точнее, походил на сильный бинокль, которым мы пытаемся
возместить природный недостаток зрения, но который, позволяя четче видеть,
сужает поле зрения.
А Груздев так тщательно и долго мастерил себе бинокль, что уж и не мог
его отнять от глаз. А метко прицелиться, упершись взглядом в бинокль, -
предприятие неимоверной трудности.
Естественно, Груздев стал строителем пирамиды. Но он все же знал, как
ее возв



Назад