a64408b1

Биленкин Дмитрий Александрович - Ошибка Невозможна



Дмитрий Биленкин
Ошибка невозможна...
Окна смотрели в бесконечность неба, откуда медленно и густо выплывали
облака, наполняя зал мягким снежным светом, - рассеянным отражением
бело-голубых далей. Там ежеминутно творились облачные города, расплывчатые
и мгновенные, как фантазия.
- Следующий! - крикнул доктор Решетов.
Фотоэлементы беззвучно распахнули дверь, и в черном проеме появился
юноша, почти мальчик, его бледное от волнения лицо.
- Садитесь! - приказал доктор.
Юноша сел в троноподобное кресло, по сторонам которого свисали
серебристые плети контактов.
- Так кем вы хотите стать?
Решетов произнес традиционную фразу так же и тем же тоном добродушного
одобрения, каким он произносил ее уже тысячи раз.
Ответом был взмах ресниц, густых темных ресниц, смущенный взгляд синих
глаз, трогательный румянец щек, кожу которых еще ничто не успело огрубить.
Тонкие пальцы юноши терзали подлокотник.
- Поэтом...
- Отлично! - чересчур шумно обрадовался Решетов. - Вас зовут...
- Сережа... Сережа Югов. Сергей Александрович Югов, - тотчас поправился
он.
- Почти Александр Сергеевич Пушкин, - неудачно сострил доктор. Встретив
взгляд юноши, осекся. - Пожалуйста, карточку, - угрюмо кивнул он
ассистенту.
Тот подошел к высокой мозаичной стене, присел в углу за пульт и набрал
комбинацию цифр. Послышалось щелканье реле, потом словно вздох пронесся по
стене; открылась узкая щель, и в руки ассистента порхнул желтый листок
негибкой пластмассы, испещренный значками генетического кода, снятого еще
в первые дни жизни Югова.
Взгляд юноши наполнился тревогой, потемнел - так темнеет око лесного
озера, пугливо спрятанного в чащобе, когда зенит застилает грозовая туча.
Решетову захотелось похлопать мальчика по плечу, он ему нравился.
Но доктор сдержался. Взял листок, поднес его ближе к глазам. При этой
операции его редко смущал взгляд мальчиков и девочек, усаженных в кресло,
- привык. Но не сейчас. Что-то сдуло покров будничности с того, что он
делал.
Ассистент в белом халате - вежливое и вполне земное подобие судьбы -
быстро и аккуратно укрепил контакты на запястьях, шее и затылке Югова. Тот
вздрогнул - может быть, от холода металла, может быть, от волнения.
Где-то в недрах стены послышалось гудение. Электронные недра машины
переваривали информацию, текущую по контактам из самых глубин
человеческого "я". Юноша - он весь сжался - смотрел на стену в упор, с
вызовом. Потом отвел взгляд.
Решетов встал спиной, барабаня пальцами о подоконник. Он был уверен,
что юноша глядит ему в затылок.
Но на этот раз доктор ошибался. Сергей смотрел мимо него - на облака.
На их торжественную, неслышимую поступь, которая всегда вызывала в его
душе неясное томление, настойчивое и желанное, схожее со смутным
предчувствием счастья, которое ждет его в необозримом и туманном будущем.
Зажглась контрольная лампочка, циклоп за стеной подмигнул красным
глазом: послышался мелодичный звон. Решетов, не оборачиваясь, протянул
руку, и ему на ладонь лег прохладный глянцевый листок. Он взял его,
сравнил со старым.
"В их возрасте каждый третий мечтает быть поэтом, - подумал он. -
Каждый третий. Но отказ обычно бывает легким".
Но спокойствия эта мысль не принесла. Доктор внезапно почувствовал
усталость. Нет, это ему только казалось, что он привык. Слишком велика
ответственность, чтобы не беспокоиться о последствиях. Тысячи раз
переживать за других - тяжело, тяжело.
Ему захотелось оттянуть мгновение ответа, но он понимал, что этого
делать нельзя, что нет х



Назад