a64408b1

Биленкин Дмитрий Александрович - Небо В Алмазах



Дмитрий Биленкин
Небо в алмазах
Конечно, Радунский имел представление о Шаре, но действительность
оказалась несколько иной. Цокая магнитными подковками и озираясь, журналист
прошел от шлюзовой камеры к узкому, как столик для рукоделия, пульту.
Позади бесшумно следовал Корк. Сферические стены сияли стерильной белизной.
Над пультом змеилась коричневая вязь мнемографиков. Еще тут было несколько
переключателей, видеорам, табло интегратора, экранчик оптрона. И это все! И
это на диспетчерском пункте самой грандиозной космической машины!
- Разочарованы? - скрипуче осведомился Корк. Его морщинистые веки
затрепетали. - Никак не могу этого понять. Ничто так не поражает и ничто
так не свидетельствует о техническом примитивизме, как внешняя сложность
конструкции. Необъяснимо! Возьмем человека. Глаза, уши, нос - вот и все
основные выходы самого совершенного творения - мозга. В конструкции
Магнитного Мешка мы, наконец, приблизились к идеалу, а вас эта простота
обескураживает. Так?
- Пожалуй! - согласился Радунский. - Хотя... Самое удачное изделие
человека, потому что никакие тысячелетия прогресса не смогли его улучшить,
- это ложка. Но кого может поразить ее совершенство? Внимание, очевидно, не
зря привлекает то, что обещает развитие.
Мигнув, Корк уставился на журналиста, будто не успел его разглядеть.
Головой он едва доставал до плеча Радунского.
- Знаете, а это не банально, - проговорил он протяжно. - Весьма.
Садитесь, время пока есть.
- Крохотный вопрос. Видеорамы - это все, что у вас есть для наблюдений?
- Нет, почему же..
Нагнувшись над пультом, Корк тронул переключатель. Вихрем растаяли
стены. Кресла, пульт будто вынесло в бездну. Рывком подступили звезды -
целый сонм. Радунский ухватился за подлокотники, сжал их, цепенея.
Пришвартованный бот - его овал маячил тенью - загораживал Солнце, и
миллионы звезд горели во тьме - переливчатые, холодные, редкие атомы света
среди выжженного мрака, в котором одиноко искрился клуб Млечного Пути и
туманились блеклые пятнышки дальних галактик.
Да, находиться вот так среди звезд было совсем не то, что наблюдать их
в иллюминатор.
- Земля? - дымящимся кончиком сигареты Радунский указал на ярко-голубую
звездочку.
- Вега. Земля там. А вот Марс, Юпитер, Сатурн.
- Вся солнечная система у нас под ногами, - прошептал Радунский.
Он посмотрел вниз.
- Не странно ли? Восседаем в кресле, как боги на облачке...
- Не увлекайтесь слишком - голова закружится, так бывает.
- А Магнитный Мешок? Он здесь? Там? Вокруг?
- Конечно. Он здесь... всюду. - Корк сделал неопределенный жест.
Радунский в который раз попытался наглядно представить Магнитный Мешок
и, конечно, не смог. Слишком все это было непохоже. Ни на что не похоже.
Одним фактом своего существования Магнитный Мешок опровергал когда-то
незыблемые представления о назначении и виде машин. Многие столетия любой
инженерный замысел привязывался к металлу. Лишь с середины XX века стали
появляться детали, которых нельзя было увидеть и пощупать, как невозможно
рассмотреть или потрогать бег электронного луча в кинескопе. Но еще долго
основой всякой конструкции оставалось земное - твердое, жидкое или
газообразное, с колыбели знакомое и привычное вещество.
Только космос раскрыл глаза на его безмерную редкость. На то, что все
могучие процессы вселенной имеют совсем иную материальную основу и
невозможно идти вперед, опираясь лишь на земной опыт. Так главным стало
невидимое и неощутимое состояние материи. Внешне мало что изменилось в



Назад