a64408b1

Биленкин Дмитрий Александрович - Холод На Трансплутоне



Дмитрий Биленкин
Холод на Трансплутоне
Вспышка света была тут взрывом. Луч взметнул из-под ног ледяное пламя,
осколками разлетелись тени, темнота рванулась кверху, как дым.
Позже усталость привычки обратила свет в нечто осязаемо медлительное -
в овал прозрачной материи, который надо было усилием тела пропирать сквозь
неподатливую тьму. Там, где оболочку вспарывали искристые лезвия глыб,
свет вытекал, застывая плоскими черными лужами. А поскольку луч фонаря
двигался, то казалось, что светоносный овал ползет, подрагивая от боли.
Впечатление было настолько явственным, что Игонин начал уговаривать себя:
"Это обман зрения. Луч не сокращается в объеме, ничего подобного, свет не
жидкость в дырявом мешке".
Примерно о том же думал Симаков: "Да, это не Антарктида холодной ночью.
Похоже, а совсем, совсем не то".
- Темно, как у дьявола в кармане, - произнес он вслух.
Радио срезало обертоны, слова отдались в ушах Игонина мембранным
пощелкиванием. Он ничего не ответил.
Предстояло пройти еще около километра.
Сверкающий, матовый, ноздреватый, белый, голубоватый, тусклый,
прозрачный лед под ногами был водородом, углекислотой, метаном, аммиаком,
неоном - они шли по поверхности атмосферы. Газовых испарений не было
заметно, но они существовали, скрывая звезды. Люди знали, что по обе
стороны от них - нескончаемая равнина, и что над их головами биллионы лет
космической пустоты. Однако было физически тесно, и если бы не тренировка,
ими мог бы овладеть психоз замкнутого пространства, как это случилось во
время одной из первых экспедиций на Трансплутон.
Хотя провалов и трещин можно было не опасаться, наручные локаторы
предупредили бы о них заранее, Игонин и Симаков шли без спешки, с той
медлительностью, которая свойственна человеку в замкнутом и темном
пространстве. То была чисто подсознательная реакция дневного существа на
обстановку непроницаемой ночи, Сама же ходьба по Трансплутону, в отличие
от полярных областей Земли, ничем не грозила. Здесь не было перемен
погоды, не было - в точном смысле этого слова - ветра и тем более урагана.
Сейсмически планета была мертва.
Все же в оболочке испарений иногда что-то происходило. В какой-то
момент Игонину показалось, что луч фонаря дал в темноте слабеющий отблеск.
Точно снежинка блеснула высоко над головой. Потом их блеснуло уже
несколько. Сомнения исчезли - то были звезды.
Полог ночи спадал беззвучно и быстро. Сначала очистился круг над
головами. Его опоясало дымное кольцо. Вращаясь, оно ширилось на глазах,
пока не слилось с горизонтом.
- Ну-ка, выключим свет, - сказал Игонин.
Нет, ночь не исчезла. Она и не могла исчезнуть на таком расстоянии от
Солнца. Все же люди вздохнули с облегчением. Над ними было небо - широкое,
звездное, мрачное небо, столь же неподвижное, как все вокруг. Но по
крайней мере стало просторней.
Как по команде, люди обернулись назад, туда, где низко над горизонтом
стояло Солнце, - крупная желтая звезда, которая здесь не давала ни света,
ни тени.
Затем также одновременно Игонин и Симаков посмотрели вперед.
Закругляясь, черная равнина скатывалась за горизонт, над которым
протянулась густая россыпь Млечного Пути. Впечатление края было
необыкновенно сильным. Широкая ледяная площадка будто нависла над
пропастью межзвездной пустоты, куда можно было падать вечность, лететь
миллиарды лет, не достигая дна.
Конечно, это была не более чем игра воображения. И все же...
- Нелепо, - Симаков принужденно рассмеялся. - Здесь я начинаю понимать
того монаха -



Назад